— А как вы утихомирите О'Нейла?
— В виду изменившихся обстоятельств, откровенно говоря, не знаю. У вас есть какие‑то предложения?
— Корпорация, где он будет президентом и обладателем значительной части акций. Кто‑нибудь из наших многообещающих молодых сотрудников станет председателем совета директоров. — Клер подумал о Карсоне, потом добавил, наблюдая за реакцией Бьюмона. — Акций будет достаточно много.
Бьюмон проигнорировал приманку.
— И надо полагать, корпорация будет работать по контракту с правительством, ее единственным клиентом?
— Что‑то в этом духе.
— Что ж, пожалуй, логично. Может быть, мне стоит переговорить с доктором О'Нейлом.
— Прошу вас.
Бьюмон связался с О'Нейлом, и когда тот появился на экране, завел разговор вполголоса. Вернее, вполголоса говорил только Бьюмон, сам О'Нейл кричал так, что едва выдерживал микрофон. Клер тем временем пригласил Фрэнсиса и Грейс и объяснил им, что происходит.
Наконец Бьюмон повернулся к ним лицом.
— Доктор желает поговорить с вами, мистер Клер.
— Что это за чушь собачья, которую мне пришлось тут выслушивать, сэр? — спросил О'Нейл, смерив Клера холодным взглядом. — Как понимать ваши слова о том, что эффект О'Нейла принадлежит компании?
— Это оговорено в вашем контракте, доктор. Вы разве не помните?
— Не помню? Я даже читал эту дурацкую бумагу. Но предупреждаю: я потащу вас в суд, и разбирательство затянется на долгие годы. Я не позволю так себя дурачить!
— Подождите, доктор, — успокаивающе произнес Клер. — Мы не собираемся пользоваться преимуществом, предоставленным нам всего лишь юридической формальностью, и никто не оспаривает ваши права. Позвольте мне обрисовать, что я имею в виду… — И он вкратце изложил ему свою идею корпорации.
О'Нейл внимательно дослушал, но лицо его по‑прежнему хранило неумолимое выражение.
— Меня это не интересует, — сказал он резко. — Я скорее передам все свои права правительству.
— Я не упомянул еще одно условие, — добавил Клер.
— И можете не беспокоиться.
— Видимо, все же придется. Это будет скорее, джентльменское соглашение, но оно очень важно. У вас хранится "Цветок забвения"…
— Что значит "хранится"? — мгновенно насторожился О'Нейл. — Это моя собственность. Моя. Понятно?
— Согласен, — сказал Клер. — Однако мы делаем уступку в отношении подписанного вами контракта и хотим кое‑что взамен.
— Что именно? — Упоминание о "Цветке забвения" сразу поубавило О'Нейлу самоуверенности.
— Вы остаетесь владельцем "Цветка", но должны пообещать, что я, мистер Фрэнсис и мисс Кормет имеем право появляться иногда у вас, чтобы взглянуть на ваше приобретение. Возможно, это будет случаться довольно часто.
О'Нейл даже оторопел.
— Вы хотите сказать, что будете просто смотреть на "Цветок"?
— Да, именно.
— Просто смотреть и наслаждаться?
— Совершенно верно.
Теперь О'Нейл взглянул на него по‑новому, с уважением.
— Я не оценил вас раньше, мистер Клер. Приношу свои извинения. А насчет этой корпорации… Поступайте, как знаете. Мне все равно. Вы, мистер Фрэнсис и мисс Кормет можете появляться и смотреть на "Цветок", когда пожелаете. Даю слово.
— Спасибо, доктор. От нас от всех, — сказал Клер, быстро — насколько это было возможно, чтобы не показаться невежливым, — распрощался и отключил экран.
Когда Бьюмон заговорил, в его голосе тоже чувствовалось гораздо больше уважения:
— В следующий раз я, по‑видимому, просто не стану вмешиваться в подобные дела: вы справляетесь с ними гораздо лучше. Ну а сейчас мне пора прощаться. До свидания, джентльмены, до свидания, мисс Кормет.
Он вышел, дверь за ним опустилась на место, и Грейс сказала:
— Похоже, дело сделано.
— Да, — откликнулся Клер. — Мы "вывели его собаку погулять". О'Нейл получил, о чем мечтал. Бьюмон — тоже, и даже сверх того.
— Но что именно ему нужно?
— Не знаю, но подозреваю, что он хочет стать первым президентом Федеративной Солнечной Системы, если таковая когданибудь образуется. С нашими козырными картами у него есть шанс. Вы представляете себе потенциальные возможности эффекта О'Нейл?
— Смутно, — сказал Фрэнсис.
— А ты думал, например, какую революцию он произведет в космонавигации? Или о широчайших возможностях колонизации новых планет, которые он откроет? Или хотя бы об использовании эффекта в индустрии развлечений? В одной только этой области он сулит несметные богатства.
— А что получим с него конкретно мы?
— Как что? Деньги, старина. Горы денег. Когда даешь людям то, что они хотят, это всегда прибыльно, — сказал Клер, поднимая взгляд на эмблему компании с изображением шотландской овчарки.
— Деньги… — повторил Фрэнсис. — Да, видимо.
— И плюс к тому, — добавила Грейс, — мы всегда можем съездить посмотреть на "Цветок".
Дом, который построил Тил
Американцев во всем мире считают сумасшедшими. Они обычно признают, что такое утверждение в основном справедливо, и как на источник заразы указывают на Калифорнию. Калцфорнийцы упорно заявляют, что их плохая репутация ведет начало исключительно от поведения обитателей округа Лос‑Анджелес. А те, если на них наседают, соглашаются с обвинением, но спешат пояснить: все дело в Голливуде. Мы тут ни при чем. Мы его не строили. Голливуд просто вырос на чистом месте.
Голливудцы не обижаются. Напротив, такая слава им по душе. Если вам интересно, они повезут вас в Лорел‑каньон, где расселились все их буйнопомешанные. Каньонисты — мужчины в трусах и коричневоногие женщины, все время занятые постройкой и перестройкой своих сногсшибательных, но неоконченных особняков, — не без презрения смотрят на туповатых граждан, сидящих в обыкновенных квартирах, и лелеют в душе тайную мысль, что они — и только они! — знают, как надо жить.
Улица Лукаут Маунтейн — название ущелья, которое ответвляется от Лорел‑каньона.
На Лукаут Маунтейн жил дипломированный архитектор Квинтус Тил.
Архитектура Южной Калифорнии разнообразна. Горячие сосиски продают в сооружении, изображающем фигуру щенка, и под таким же названием (1). Для продажи мороженого в конических стаканчиках построен гигантский, оштукатуренный под цвет мороженого стакан, а неоновая реклама павильонов, похожих на консервные банки, взывает с крыш: "Покупайте консервированный перец". Бензин, масло и бесплатные карты дорог вы можете получить под крыльями трехмоторных пассажирских самолетов. В самих же крыльях находятся описанные в проспектах комнаты отдыха. Чтобы вас развлечь, туда каждый час врываются посторонние лица и проверяют, все ли там в порядке. Эти выдумки могут поразить или позабавить туриста, но местные жители, разгуливающие с непокрытой головой под знаменитым полуденным солнцем Калифорнии, принимают подобные странности как нечто вполне естественное.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
